Шрифт: Arial Times
Размер: A A A
Кернинг: абв абв абв
Цвета: Ц Ц Ц Ц

Пудалова А.П. Документальные издания государственных архивов ПФО в 2010—2014 гг..

С начала 2000-х гг. наблюдается заметное усиление публикационной деятельности государственных архивных учреждений. О преодолении спада, вызванного системным кризисом 1990-х гг., говорилось еще в 2008 г.[1] Эта тенденция сохранилась и в 2010—2014 гг. Отрадно отметить, что приоритетным для изданий большинства архивов Приволжского федерального округа является подготовка и публикация сборников документов: благодаря этому в научный оборот вводятся крупные и порой малоизученные документальные комплексы. Накопленный опыт позволяет проследить тенденции публикаторской деятельности, определить круг приоритетных тем и направлений, выявить наиболее серьезные, в т. ч. и методические, проблемы и трудности. Цель данного доклада — анализ сборников документов, изданных архивными службами ПФО в течение 5 лет (2010−2014 гг.). Необходимо сразу оговорить, что проанализированы только научные и научно-популярные сборники документов, опубликованные типографским способом на традиционном бумажном носителе. Всего в исследуемый период было издано 64 документальных сборника, из них к анализу было привлечено 30, в доклад включены 17. Документальные издания на цифровых носителях при подготовке данного доклада не рассматривались: это направление публикаторской деятельности еще только начинает развиваться, поэтому заслуживает отдельного детального анализа.

Изучение тематики и хронологических рамок подготовленных за пятилетие сборников показало отсутствие явного преобладания изданий документов досоветского или советского периодов. Их примерно поровну: 27 сборников — досоветского периода, 31 — советского; 5 охватывают досоветский и советский периоды[2]. Однако если посмотреть раскладку по годам, то соотношение сборников документов советского и досоветского периодов очень отличается (см. Таблицу 1). В 2010, 2011 и 2013 гг. значительно преобладают сборники документов советского периода, а в 2012 и 2014 гг. — досоветского. Столь частые изменения приоритетов в выборе тематики вполне объяснимы. В 2010 г. отмечался 65-летний юбилей Победы в Великой Отечественной войне, поэтому 8 из 10 сборников советского периода посвящены именно военному периоду. В 2012 г. исполнилось 200 лет с начала Отечественной войны 1812 г., и к этой дате было подготовлено 5 сборников документов[3]. Аналогично в 2014 г. 5 сборников было опубликовано к 100-летию с начала Первой мировой войны.

Таблица 1.

Хронологические периоды сборников документов, изданных государственными архивами ПФО в 2010—2014 гг.

Год

Издания документов досоветского периода

Издания документов советского и постсоветского периодов

Издания, охватывающие оба периода

Всего

2010

3

10

1

14

2011

4

8

1

13

2012

11

4

1

16

2013

2

6

1

9

2014

7

4

1

12

Всего

27

32

5

64

Таким образом, в исследуемый период определяющим фактором при выборе тематики для подготовки сборников документов стал не столько состав фондов архивов, сколько приближающиеся юбилейные и памятные даты. Так, в предисловии к сборнику «Казанская губерния в период Первой мировой войны: сб. документов и материалов» (Казань, 2014) упоминается и распоряжение Председателя Правительства Д.А. Медведева о создании оргкомитета по подготовке мероприятий, связанных со 100-летием начала Первой мировой войны, и председатель (С.Е. Нарышкин), и заместитель председателя (В.Р. Мединский) этого оргкомитета, и сообщается, что сборник стал одним из мероприятий этого проекта. Для чего это нужно было включать в предисловие? Обычно информация подобного рода дается в примечаниях под звездочкой, как то: проект выполнен при поддержке РГНФ или в рамках плана подготовки юбилейных мероприятий.

Объяснить столь сильную приверженность архивистов к памятным датам легко: для подготовки и публикации сборников документов актуальной для органов власти тематики проще получить финансирование.

В числе приоритетных тем публикаторской деятельности государственных архивов ПФО лидирующую позицию занимает период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. на протяжении всего изучаемого периода. Всего было подготовлено и издано 16 сборников документов, что составляет четверть от общего числа изданий (25%).

Три сборника из общего числа посвящены публикации одного вида документов — фронтовых писем — многогранного источника, в котором зафиксированы происходящие события и переживания автора, открывающие новые возможности для изучения и осмысления не только фактов, событий периода 1941−1945 гг., но и «человека на войне». Это не новое направление публикационной деятельности для архивов ПФО, начало было положено архивистами Саранска к 60-летию Победы[4].

Сборник «Письма с фронта. 1941—1945 гг.» (составители: Д.И. Ибрагимов, И.А. Мустакимов, Г. Н. Фаезова, В.Г. Хамидуллина, Л.В. Хузеева, Н.А. Шарангина, Казань, 2010) объемом 15 усл.-печ. л. издан тиражом 500 экземпляров и содержит в себе 201 документ на русском и татарском языках; большинство из писем публикуется впервые. Справедливо, что критериями отбора писем для включения в сборник стали их информативность, эмоциональность, драматизм описываемых событий и авторство. Письма по возможности сопровождены биографическими справками и фотографиями авторов. Хочется отметить богатый иллюстративный материал, подготовленный на высоком уровне. Но заметны и недостатки. К письмам на татарском языке составители подготовили слишком краткие резюме, не дающие представления о содержании письма, а посему теряющие всякий смысл и практическую значимость. Так, документ № 17 — письмо красноармейца Б.К. Валеева родным — занимает в сборнике почти полторы страницы, а резюме к нему — 3,5 строки: «автор письма передает поклоны родным, сообщает о своем пребывании в Казани и подробности учебы в военном лагере. Ко времени написания письма эшелон, с которым следует автор письма, прибыл в Саратов. Б.К. Валеев просит писать ему и на всякий случай прощается с родными». Однако, даже не зная татарского языка, из текста можно понять, что отличник Кызыл Армияларча — это отличник Красной армии, а далее в тексте письма идет перечисление довольствия в граммах, что в резюме совершенно не отражено, но может быть полезно и исследователям, и интересно широкому кругу читателей. «Правила издания исторических документов в СССР»[5] (далее — Правила) в ст. 132 предлагают три пути публикации документов на национальных языках: на национальном языке, на русском, или на том и другом. В третьем случае, вероятней всего, имеется в виду билингвистическое издание, когда все тексты изданы на двух языках, а не в разнобой: часть на русском без перевода, часть на татарском так же без перевода. К тому же в аннотации к сборнику составители отмечают, что «книга предназначена широкому кругу читателей». Отсутствие перевода резко сужает круг читателей.

Увы, это не единственная проблема сборника. Исторического предисловия практически нет. Биографические справки даются без ссылок на источник информации. Легенда содержит поисковые данные и степень подлинности документа, однако при публикации писем полезно указывать, чем они написаны (чернила, карандаш, химический карандаш). Научно-справочный аппарат (именной и географический указатели, список сокращений и список использованных источников) составители почему-то назвали «Приложения». При оформлении географического указателя составителями не было выбрано единого подхода: к примеру, г. Гомель указывается как «город в Беларуси», тогда как Брест указывается как «адм.центр Брестской области, Белоруссия» (в обоих случаях без указания БССР), а Вологда вообще без указания на то, что это административный центр Вологодской области.

Еще один значительный минус сборника, характерный, увы, для многих изданий архивов Поволжья, — обилие ошибок и опечаток. И если «военный дагерь» (вместо «лагерь», см. с. 25) — просто досадная опечатка, которую не каждый заметит, то невнимательность редакторов при работе с документом № 67 не так безобидна. Красноармеец Анастасия Куликова пишет родным погибшей Елизаветы Конышевой и обещает: «Но отомстим, сволочи, за Лизу, а потребуется, даже не щадя своей жизни» (сохранена пунктуация сборника.). Ясно и понятно, что Куликова под «сволочью» имеет в виду немецко-фашистскую армию, однако в тексте сборника это слово обособлено запятыми, что полностью меняет смысл фразы, и слово становится обращением. К кому так обращалась А. Куликова? К родителям погибшей подруги? Даже если это пунктуация оригинала, то ст. 100 Правил четко предписывает воспроизводить текст XX в. «по современным правилам», да и в предисловии сборника указано, что тексты приведены в соответствие с существующими правилами. В данном случае причиной столь серьезных недоработок стало отсутствие у сборника редактора и редколлегии.

Также публикации фронтовых писем посвящен сборник «Письма из войны», подготовленный в 2010 г. архивистами Саранска[6] и ставший продолжением уже упоминавшегося сборника «Солдатские письма». Объем сборника составил 27 печ. л. при тираже в 1500 экземпляров, т. е. это действительно книга для широкого круга читателей. Однако и этому изданию не удалось избежать схожих ошибок. Текст «От составителей» по сути — археографическое предисловие; оно слишком краткое, практически не содержит основных необходимых моментов: целеполагания, характеристики источника, историографии и пр. Вместо исторического предисловия — статья «Баллада о фронтовых письмах», автором которой является не историк, а заслуженный работник культуры, член союза журналистов В. Климанов, поэтому предисловие получилось эмоциональным, но не информативным. У сборника нет сквозной нумерации документов. Перед письмами указаны ФИО (полностью) автора, далее — биографическая справка, причем, как и в казанском сборнике, нет ссылок на источники информации; в предисловии указано, что биографические справки составлялись по материалам ОБД «Мемориал», следовательно, вполне реально было бы сделать ссылки на документы ЦАМО (обобщенный банк данных содержит эти сведения). Заголовки полные, зачастую даже перегруженные, что, в ряде случаев, усложняет восприятие пользователя[7]. В легендах указано только место хранения, иногда номер фонда, но ни способа воспроизведения, ни степени подлинности документа не указано. Легенды есть не у всех документов (см. с. 50, 52 и др.). К документам в отдельных случаях есть примечания, но зачастую неполные[8]. Также отсутствует и часть НСА: нет именного указателя, списка использованных источников, списка сокращений.

Не избежал недочетов и сборник «Я пока жив…»[9], подготовленный в 2010 г. нижегородскими архивистами. Сборник общим объемом 15,96 усл.печ.л. (216 документов) издан тиражом 1000 экз. Введение скорее является археографическим предисловием с исторической преамбулой, самостоятельного исторического предисловия нет. НСА к сборнику включает список использованных фондов, именной и географический указатели, но нет списка сокращений, нет комментариев, да и примечаний, по сути, тоже нет. Письма в сборнике имеют сквозную нумерацию и сопровождаются (по возможности) биографическими справками, однако, как и в двух предыдущих случаях, нет ссылок на источники информации. Биографические справки в ряде случаев содержат довольно серьезные ошибки, иногда составитель не стал расшифровывать инициалы авторов, хотя это было возможно сделать по текстам писем. К примеру, письма №№ 4, 5 приписаны составителем А.А. Белову, биографических сведений о котором не было обнаружено. Это халатность составителя, т.к. в архивном деле есть не только полное имя автора — Аркадий Михайлович Белов, но и основные биографические сведения о нем[10]. Для ряда авторов приведена крайне скупая выборка их писем с фронта, несмотря на то, что в архивных делах имеются и другие, не менее содержательные[11]. Непонятно, почему именно эти документы были «вырваны» составителем из комплекса писем для публикации в сборнике: они не позволяют читателю составить более или менее полное представление о личности авторов этих писем. Также были допущены ошибки при аннотировании фотографий, размещенных на вклейках издания[12]. Составитель сборника необоснованно часто использует сокращения текстов письмах, в примечаниях, объясняя это тем, что «опущены призывы и лозунги идеологического характера», «опущены призывы к лучшей работе», «опущены поздравления и благодарности» и т. п. Необходимость подобных опущений (зачастую весьма объемных) сомнительна, поскольку призывы и лозунги являются не только органической частью писем военной поры, но и во многом помогают понять личность и мировоззрение «человека войны». Подобный подход к публикации писем основан скорее на субъективном видении составителя, нежели на практической необходимости: в сборнике оказалось много полупустых листов, интересные для читателя фрагменты писем оказались изъяты[13], а сборник оказался во многом эмоционально выхолощен. Фронтовые письма, впрочем, как и любой архивный документ, заслуживают более уважительного, бережного и тактичного отношения.

Периоду и тематике Великой Отечественной войны посвящен сборник «Мы все войны шальные дети…»[14], подготовленный и изданный саратовскими архивистами тиражом 200 экземпляров (объем 17,08 усл.печ.л.) на высоком полиграфическом уровне. В издание включены фронтовые дневники трех участников войны, хранящиеся в трех архивах Саратовской области. Предисловие к сборнику не разделено на историческое и археографическое. Очень краткая историческая часть предисловия, содержащая общие рассуждения о попытках дезавуирования итогов и событий войны, о возможности и невозможности вести дневники в военное время и о долгой невостребованности отечественной исторической наукой фронтовых писем и дневников подготовлена д.и.н., профессором Саратовского госуниверситета В.Н. Даниловым, а археографическая часть подготовлена к.и.н., доцентом СГУ А.С. Майоровой и заместителем начальника управления по делам архивов Г. В. Скорочкиной. Археографическая часть более подробная, выполнена на высоком профессиональном уровне. Серьезным недостатком предисловия является отсутствие источниковедческого анализа публикуемых документов, а ведь фронтовые дневники — один из сложнейших источников, требующих внимательнейшего изучения именно в части обстоятельств создания документа. Обращает на себя внимание наличие постраничных текстологических примечаний, что в анализируемых сборниках встречается довольно редко. НСА к сборнику состоит из затекстовых комментариев, списка сокращенных слов и сведений об авторах-составителях. Комментарии названы составителями примечаниями, однако это именно комментарии к содержанию документа, т.к. в них составители дают разъяснения упоминаемым событиям, устаревшим словам, терминологии, скрытым цитатам, встречающимся в дневниках, дают возможную биографическую информацию и пр. «Примечания» (комментарии) расположены не отдельным блоком, а в конце каждого документа после легенды. Хотя это не вполне соответствует Правилам[15], однако, на наш взгляд, такое расположение комментариев в сборнике уместно и удобно. Единственное замечание, которое вызвали комментарии — неудачный выбор размера шрифта: он слишком мелкий и неудобен для читателя. В составе НСА нет именного и географического указателей. Информация об упоминаемых в текстах населенных пунктах включена в примечания (комментарии). Если составители сознательно решили не включать именной и географический указатели в НСА, то это нужно было обозначить и аргументировать в предисловии. Из недостатков оформления сборника необходимо отметить неверное оформление оборота титульного листа, отсутствие библиографического описания. В целом, сборник производит сильное впечатление. Опубликованные в нем фронтовые дневники вряд ли кого-то могут оставить равнодушным. К сожалению, недостаточность тиража не позволяет ему стать доступным широкому кругу читателей, как это заявлено в аннотации. Хотелось бы надеяться, что у саратовских архивистов получится осуществить переиздание сборника достаточным тиражом и с учетом высказанных замечаний.

Кировским архивистам при подготовке масштабного 5-титомного издания[16], посвященного Кировской области в годы Великой Отечественной войны, тоже не удалось избежать недочетов. Сборник начинается с археографического введения «От составителей», в котором полезен был бы если не развернутый анализ, то хотя бы описание и краткая характеристика включенных в сборник документов. Дальше почему-то следует список использованных фондов, который обычно размещается в конце сборника. И только после этого идет историческое предисловие, подготовленное доцентом Вятского госуниверситета А.А. Машковцевым в виде исторического очерка «Кировская область в 1941 году». Предисловие во многом выходит за заявленные хронологические рамки и не вполне соответствует составу документов сборника. В последующих томах, последовательно освещающих ситуацию в Кировской области в 1942, 1943, 1944 гг. исторические предисловия готовили составители сборника. Тома имеют практически идентичную структуру и названия разделов, что, с одной стороны, удобно для пользователей и объединяет разные тома сборника в единое целое, но, с другой стороны, такой подход к структуре сборников привел к дисбалансу объемов разделов[17]. В основу систематизации документов в сборниках положен хронологический принцип, это оговаривается составителями в предисловии, как и наличие отступлений от этого принципа. Заголовки к документам составлены максимально полно, в соответствии с требованиями Правил, а в легенды включены только поисковые данные документов и степень их подлинности[18], способ воспроизведения текста не указан. Текстуальных примечаний к документам крайне мало, в основном, они касаются рассекреченных документов[19] и отсутствию подписей должностных лиц. Комментарии названы составителями примечаниями и помещены в конце сборников. НСА сборников включает в себя список фондов, использованных при составлении сборника, примечания (комментарии), именной указатель и список сокращений. В список сокращений включены общеупотребительные сокращения, что по Правилам не требуется; часть сокращений объяснены неточно[20]. Именные указатели содержат массу персоналий, которые невозможно идентифицировать. Географических указателей нет. Если в них не было необходимости, это следовало оговорить в предисловии. Недостаточен и тираж — 200 экземпляров. К сожалению, при подготовке доклада не было возможности оценить полиграфическое качество сборников (ознакомление проводилось по pdf-файлам). Несмотря на высказанные замечания, издание «Испытание войной» — результат огромного труда архивистов — займет достойное место среди научных изданий ПФО. Хочется надеяться, что при возможном переиздании недочеты будут учтены и исправлены.

В целом, большинство изданий государственных архивов ПФО, приуроченных к важнейшему и социально-значимому событию — годовщине Победы, выполнены на достойном уровне. Несмотря на то, что практически все сборники сделаны на основе документов региональных архивов без привлечения федеральных архивов, они затрагивают и раскрывают наиболее важные проблемы, связанные с событиями Великой Отечественной войны: боевые действия на фронтах, жизнь тыла, освещают то, что в науке называется психологическим феноменом «человека на войне». Целевой аудиторией всех сборников являются самые широкие круги общественности от ученых-историков до школьников.

Другим крупным тематическим блоком документальных изданий являются сборники, посвященные истории отдельных регионов в годы Первой мировой войне. Актуальность изданий обусловлена малоизученностью истории регионов данного периода.

В сборник «Башкирия в годы Первой мировой войны. 1914—1918»[21] для полноты освещения ситуации в крае включены, наряду с документами региональных архивов, документы РГВИА, а также материалы местной прессы того времени и мемуарной литературы. Всего в издание вошло 383 документа. НСА состоит из исторического предисловия и археографического введения, списка сокращений и развернутого именного указателя. Однако комментарии и текстуальные примечания слишком малочисленны, а географический указатель отсутствует. Историческое предисловие, по сути, таковым не является: вместо него помещен очерк «Башкирия в Первой мировой войне», подготовленный к.и.н. Р.Н. Рахимовым. В очерке нигде не оговаривается, какая территория подразумевается под понятием «Башкирия» (в границах какого года?). Почему документы ограничиваются территорией Оренбургской и Уфимской губерний, если современная Башкирия включает также части уездов Пермской, Самарской и Челябинской губерний? Основную часть очерка занимает информация о мобилизации и воинских соединениях, формировавшихся на территории региона, об их боевом пути, но только в последнем абзаце пунктирно сообщается, что война стала тяжелым испытанием для жителей региона: ухудшилось снабжение продуктами, в край стали поступать эвакуированные, беженцы, раненые и военнопленные, проблемы которых успешно решало местное руководство. И все. К сожалению, это не единственный недостаток предисловия: в нем отсутствуют ссылки на документальные источники и литературу, использованные составителями при подготовке данного материала, нет и историографического обзора. Составители не оговорили в археографическом введении ни вид сборника, ни степень участия каждого из составителей, не дали характеристику документов. Содержательная часть сборника вызвала ряд вопросов: 1) принцип отбора документов: в издании преобладают документы циркулярного характера, не обязательно вызвавшие какие-либо действия властей в Уфимской и Оренбургской губерниях[22]; 2) в сборнике нарушен количественный баланс между публикациями документов и материалов[23]; 3) хронологические границы документов не всегда соответствуют хронологическим рамкам разделов[24]. В заголовках документов не восстанавливаются персональные данные авторов и адресатов, что противоречит ст. 180 Правил[25]. К некоторым документам редакционные заголовки сформулированы следующим образом: «Публикация именного высочайшего указа…» или «Публикация высочайшего манифеста…», но ни один справочник видов и разновидностей документов не содержит такой разновидности документов, как «публикация». Составители прибегли к таким заголовкам в тех случаях, когда в сборник включаются материалы губернской прессы изучаемого периода и т. п., что идет вразрез с Правилами. Интересно, что Правила вообще не упоминаются в предисловии, в связи с этим возникает вопрос: составители действительно не знают об их существовании, или они сознательно их не упомянули, чтобы иметь возможность игнорировать их предписания?[26]

На более высоком профессиональном и научном уровне подготовлено историческое предисловие к сборнику «Казанская губерния в период Первой мировой войны»[27], достаточно подробно освещающее различные аспекты жизни губернии в исследуемый период. Хочется отметить в целом высокое качество полиграфии сборника. Военные фотографии, иллюстрирующие сборник, сопровождены достаточно полными заголовками и легендами, и могут быть приравнены к публикации документов.

Тем заметнее недостатки сборника. Археографическое введение лаконично. В нем обозначено, что археографическая обработка документов проведена в соответствии с Правилами[28], кратко перечислены виды документов и обозначено их содержание, объяснен принцип систематизации документов в сборнике. Видимо, сборник готовился в короткие сроки, т.к. составители не стали группировать документы по тематическим разделам, ограничившись хронологическим принципом систематизации. Основные параметры археографической обработки упомянуты вскользь, состав редакционных заголовков и легенд не обозначен. НСА сборника состоит из предисловия (историческое предисловие и археографическое введение), развернутого именного указателя, списка использованных источников и списка сокращенных слов, почему-то помещенного в начало сборника. Также составители сборника почему-то внесли в состав НСА оглавление сборника, но не упомянули комментарии. Комментарии постраничные со сквозной нумерацией, не разделены на текстуальные примечания и собственно исторические комментарии. Географический указатель отсутствует. Заголовки к документам полные, легенды не содержат указания способа воспроизведения текста.

Знакомство с содержательной частью сборника наталкивает на мысль, что документы отбирались в сборник в соответствии с определенными критериями. Сложилось впечатление, что составители сборника старались показать не все стороны жизни губернии, а выпятить патриотический подъем[29], активизацию благотворительности, перевод всех сфер жизни «на военные рельсы»[30] и т. д. Согласно отчета непременного члена Казанского губернского по воинской повинности присутствия Д. П. Малкова о проведении мобилизации в Казанской губернии, «мобилизации проходили в Казанской губернии, в общем, спокойно и в совершенном порядке благодаря энергичной и дружной работе всех причастных к этому делу учреждений»[31]. В сборнике нет информации об уклонении от призыва[32]. Не говорится в сборнике и о выступлениях запасных нижних чинов, которые происходили в Лаишевском, Чистопольском, Казанском и Цивильском уездах[33]. Таким образом, анализируемый сборник не дает объективной картины настроений населения Казанской губернии в период Первой мировой войны. Для большей объективности возможно было шире привлечь документы ф. 199 НА РТ — «Казанское губернское жандармское управление» (в основную часть включено всего 2 документа и, вероятно, не самых показательных), ф. 102 ГАРФ, ф. 1720 РГВИА.

Если попытаться обобщить впечатление от двух сборников, посвященных двум регионам в период Первой мировой войны, то, во-первых, удивляет стремление к «выхолащиванию» истории Первой мировой войны за счет выпячивания «ура-патриотичных» настроений и публикации официозной отчетной информации «наверх», которая практически никогда не отражает реального положения дел; во-вторых, настораживает излишняя абсолютизация составителями обоих сборников неизученности периода Первой мировой войны, который, по их мнению, долгое время в отечественной историографии оставался неким «белым пятном» в истории, «запретной темой» и т. п. Применяется даже термин «забытая война». Однако правомерность введения в научный оборот этого термина весьма сомнительна, учитывая тот факт, что первые попытки осмысления опыта и сущности этой войны относятся еще к периоду ее разгара[34]. Да и в последующие годы регулярно появлялись исследования по истории Первой мировой[35].

К этому же выводу пришли составители сборника «Самарская губерния в годы Первой мировой войны»[36], вышедшего в 2014 г. объемом 45,75 усл.печ.л. тиражом 500 экз. Этот сборник по праву может считаться примером эффективного сотрудничество ученых и архивистов и заслуживает, пожалуй, самой высокой оценки среди изучаемых сборников документов. Это одно из немногих изданий, где историческое «Предисловие», подготовленное председателем и зам. председателя Поволжского отделения Научного совета РАН по истории социальных реформ, движений и революций А.В. Калягиным и В.И. Гольцовым и археографическое введение «От составителей» подготовлены и опубликованы отдельно. Вызывает уважение сдержанность подготовленного в тесной увязке с документами «Предисловия», не содержащая эмоциональных оценок событий Первой мировой войны, популярных в последнее время клише «забытая война», «неизвестная война», идеализации степени патриотического сознания общества и т. п. Отмечая усиление исследовательского интереса к Первой мировой войне и тенденцию к расширению спектра изучаемых проблем, составители справедливо отмечают, что эта тематика не была обойдена вниманием и в советское время. Введение «От составителей» также подготовлено на высоком профессиональном уровне. НСА состоит из предисловий, списка сокращенных слов, развернутого именного и географического указателей, списка использованных источников и литературы. Необходимо отметить и высокое качество полиграфии, особенно в цветной вкладке иллюстраций, на которой размещены военные фотографии, сопровожденные заголовком и легендой, что по праву может рассматриваться в качестве публикации документов. В качестве замечаний хотелось бы отметить: 1) в легендах к документам сборника не указан способ воспроизведения текста; 2) при публикации извлечений не оговаривается содержание опущенных фрагментов; 3) и комментарии, и текстуальные примечания составителями названы текстуальными примечаниями. Но, в целом, повторим, сборник получился весьма удачным. Вероятно, от того, что составители не ставили перед собой задачу идеализации Первой мировой войны, сборник получился действительно научным, объективно (без призмы идеологических установок) освещающим основные аспекты жизни Самарской губернии в годы с июля 1914 по февраль 1917 г.

Отдельно хочется обратить внимание на сборник документов «Всемилостивейшее повелено быть саратовским губернатором…», подготовленный саратовскими архивистами к 150-летию П.А. Столыпина[37]. Первое, что удивляет при знакомстве со сборником, это отсутствие информации о составителях. Они не упомянуты ни в библиографическом описании, ни в выходных сведениях на концевом титульном листе. Отдельно на с. 270 есть «Сведения о составителях и авторах публикаций и статей», но там не уточняется, кто является составителем или составителями сборника. Как у сборника документов может не быть составителей? При этом у сборника есть серьезное качественное историческое предисловие, однако при более внимательном знакомстве с его текстом выяснилось, что оно во многом повторяет предисловие сборника «Саратовский губернатор П.А. Столыпин в зеркале документов (1903—1906 гг.)»[38], встречается «крупнокусковое» цитирование. Археографическое введение также подготовлено на высоком профессиональном уровне, хотя и содержит в ряде случаев избыточную информацию[39].

В основную часть сборника составители сочли нужным в ряде случаев включить выделенные курсивом небольшие предисловия к документам или группам документов. Иногда это довольно развернутые биографические справки авторов, чьи воспоминания или впечатления о П.А. Столыпине вошли в сборник[40], с описанием и характеристикой документов, иногда это некий комментарий. На наш взгляд, эти тексты лучше было бы оформить в виде комментариев, т.к. их расположение в сборнике (между документами) иногда вводит в заблуждение, к какому документу отнести этот текст, к предыдущему или к последующему. Серьезным недостатком сборника является публикация ряда документов (№№ 1−3, 5) не по подлинникам, а по копиям или отпускам, отложившимся в фондах Государственного архива Самарской области[41]. В отношении археографической обработки документов, хочется отметить полноту и проработанность заголовков[42] и легенд к документам: это одно из немногих изданий анализируемого периода, где составлена полная легенда с указанием и степени подлинности, и способа воспроизведения текста. Но при этом составители передают подчеркивания текста, сделанные П.А. Столыпиным, в виде типографских подчеркиваний, хотя ст. 83 Правил требует авторские подчеркивания выделять иным шрифтом, а неавторские — оговаривать в текстуальных примечаниях, если известно, кем они сделаны.

В качестве иллюстрации на цветной вкладке размещен формулярный список П.А. Столыпина, составленный в мае 1906 г. Документ расположен неудачно, без учета особенностей формулярного списка, который состоит из 14 граф на развороте двух страниц. В сборнике формуляр попал не на разворот, а на лист с оборотом, поэтому стал красивой картинкой, но пользоваться его информацией если и возможно, то крайне затруднительно. Кроме того, у документа отсутствует легенда с точным архивным шифром: указано только, что это фонд Саратовской ученой архивной комиссии.

Несмотря на недочеты, у сборника есть и безусловные плюсы: профессионально подготовленный научно-справочный аппарат, состоящий из примечаний, помещенных в конце сборника, именного указателя, списка устаревших терминов, списка сокращений и списка использованных архивных фондов. Дополнительно составители включили в НСА список старых и новых наименований улиц и площадей г. Саратова, встречающихся в издании (заменяющий ненужный в данном сборнике географический указатель), а также сведения о составителях и авторах публикаций и статей. В целом, сборник и по содержанию, и по уровню подготовки вызывает уважение, и если бы не досадные просчеты археографического характера, его можно было бы отнести к образцовым.

Хотелось бы отдельно обратить внимание на два сборника, посвященные истории архивного дела в регионах[43].

Сборник «Архивная служба Удмуртии. 90 лет. 1923—2013» показывает развитие архивной службы республики от создания и становления в первые годы советской власти до наших дней. В издание включено 265 документов, большинство из которых публикуются впервые. Хронологические рамки документов несколько шире, чем заявлено в названии: они охватывают период с 1918 по 2013 г., что исторически и логически обосновано. Областное архивное бюро Вотской автономной области было создано в октябре 1923 г., однако составители сочли возможным и полезным включить в сборник более ранние документы, касающиеся формирования архивной системы РСФСР в целом, начиная с Декрета СНК от 01.06.1918 г. № 514 «О реорганизации и централизации архивного дела». Документы систематизированы по основным периодам развития архивного дела РСФСР — СССР — Российской Федерации (4 главы), и в отдельную главу вынесены воспоминания ветеранов архивной службы. Логичнее было бы или включать воспоминания в подходящий по хронологии раздел, либо публиковать их в приложении. НСА к сборнику состоит из предисловия, состоящего из исторической и археографической частей, именного указателя, списка сокращений и перечня использованных источников и хроники событий. Географический указатель отсутствует. Имеющееся обзорное предисловие в ряде случае содержит недостаточно подкрепленные утверждения. К примеру, авторы предисловия утверждают, что функционирование архивных учреждений республики в системе НКВД — МВД значительно ограничило доступ к архивным документам в силу их «тотального засекречивания» (?), сузило сферу использования документов Государственного архивного фонда. Этот тезис не находит подтверждения в документах сборника[44]. Положительной оценки заслуживает археографическое предисловие, где оговариваются принципы подбора и оформления публикуемых документов[45]. Однако отдельные некорректные формулировки в предисловии вводят пользователей в заблуждение[46].

На более высоком, с точки зрения археографии, уровне подготовлен сборник «Архивная служба Чувашской Республики. Т. II. Июль 1941—1991 гг.» (32,25 усл.печ.л.). Это один из немногих сборников, в котором археографическая обработка действительно проведена в соответствии с Правилами. И вдвойне досадно, что у качественного сборника весьма слабое предисловие: историческая часть слишком обзорна, в археографической части не оговаривается состав НСА, а это было бы небесполезно, учитывая, что у сборника нет географического указателя (если это сознательная позиция составителей, а не упущение, то это следовало бы оговорить). Однако эти шероховатости (и даже анахронизм в названии[47]) не портят впечатление от сборника и уж точно не понижают его значимости как для исследователей, так и для всех интересующихся историей архивной службы Чувашии и развитием архивного дела в регионах. К сожалению, этот сборник вряд ли достигнет широкой аудитории в силу ограниченности тиража (100 экз.).

Отдельно хотелось бы рассмотреть сборник «Из истории казанской иранистики»[48], подготовленный на основе документов из фондов Национального архива Республики Татарстан, освещающих вопросы становления преподавания и изучения персидского языка, истории и культуры Ирана в ведущих учебных заведениях г. Казани на протяжении XIX века. Всего в издание вошло 85 документов, характеризующих непростой процесс становления преподавания «восточных языков» в Первой Казанской гимназии и Казанском университете. В состав НСА входит: предисловие, развернутый именной указатель, список сокращенных слов, список использованных источников. Географического указателя нет. Бесспорным достоинством издания являются полнота и грамотное единообразное построение заголовков к документам. Однако передача текстов в ряде случаев оставляет желать лучшего: составителями сборника при подготовке текстов документов № 14, 45, 51, 56 и др. были опущены арабографичные написания названий арабских, персидских, турецких рукописей и фонетические примеры, что было оговорено в текстуальных примечаниях. Причины выбора такого подхода составителями не оговариваются[49]. Имеют место и явные ошибки при передаче библиографических данных в примечаниях[50]. В предисловии составители оговаривают, что археографическая обработка документов проведена в соответствии с Правилами, однако в легендах к документам не указан способ воспроизведения, отсутствуют сведения о наличии печатей, которые, судя по иллюстрациям, могли там быть. В «Списке использованных источников и литературы» отсутствует список литературы, хотя ссылки на использованные в работе печатные издания есть в предисловии к сборнику. В целом, сборник существенно расширяет источниковую базу по теме, но сделать ее доступной для действительно широкого круга пользователей мешает сравнительно небольшой тираж (350 экз.).

Сборник «„От Петра губернии берем начало…“ (становление Нижегородской губернии в документах первой четверти XVIII века)»[51] (198 документов, 15,54 усл.печ.л., тираж 250 экз.) значительно расширяет источниковую базу изучения истории Нижегородской губернии на начальном этапе его становления. Для того, чтобы сборник был действительно репрезентативным, составители включили в него кроме документов Центрального архива Нижегородской области документы РГАДА (в соотношении 50:136), а также 12 указов из Полного собрания законов Российской империи. Большая часть документов публикуется впервые и охватывает самые разные сферы жизни губернии: от указа об основании Нижегородской губернии, постепенного выстраивания «вертикали» власти, до вопросов развития судостроения и техники уборки хлебов. Весьма интересен и полезен для исследователей и всех интересующихся историей Нижегородского края документ № 153 от 05.01.1712 г. — росписной список личного состава гарнизона Нижнего Новгорода, управленческой документации и имущества, составленный И.И. Леонтьевым для передачи Я.С. Львову. Документ, выходящий за хронологические рамки сборника и потому опубликованный в приложениях, содержит описание нижегородского кремля, перечень оружия и боеприпасов, описание кремлевских башен и состояния крепости, а также внутрикрепостных построек. Здесь расписаны размеры денежных сборов, поименный состав гарнизона и т. д. (до мельчайших подробностей, включая количество чернильниц на столе приказной канцелярии). НСА сборника состоит из исторического предисловия, археографического введения «От составителей», подробного терминологического словаря (что немаловажно для публикации документов начала XVIII века), развернутого именного и географического указателей и перечня использованных архивных фондов. Нет отдельного списка литературы: она включена в комментарии к обеим частям предисловия. Историческое предисловие, очень подробное и основанное на документах, включенных в сборник, может считаться полноценным научным исследованием. Археографическое введение «От составителей» подготовлено на высоком уровне. Оно содержит подробный историографический обзор (что встречается далеко не во всех анализируемых изданиях) и обоснование актуальности проблематики сборника. Составители оговаривают и способ передачи документов — научно-критический с сохранением орфографических особенностей текста, что наглядно показывает состояние русского языка «в период большой языковой смуты» (терминология Д.Н. Ушакова), когда в него хлынул поток новых иноязычных слов и выражений.

Сборник состоит из трех разделов, внутри разделов документы упорядочены по хронологии; к документам составлены подробные редакционные заголовки и полные легенды, включающие, в том числе, и способ воспроизведения текста; текстуальные примечания достаточно подробны. Единственным недостатком является отсутствие комментариев. В развернутый именной указатель включены только персоналии, которые возможно идентифицировать; практически не включались крестьяне, т.к. они не имели фамилий, поэтому точная их идентификация крайне затруднена или невозможна. Качество подготовки сборника, безусловно, выводит его на уровень научного издания, но составители включили в предисловие ряд дополнительных комментариев-уточнений[52].

Таким образом, анализ документальных изданий, выполненных государственными архивами ПФО, показал, что упор делается на подготовку научно-популярных, а не научных изданий, требующих более скрупулезной работы по выявлению и отбору документов, более тщательной археографической обработки и научного комментирования. Выбор темы часто связан с приближающейся юбилейной датой, а не с возможностями архивных фондов того или иного региона. Вероятно, с этим связана и некоторая поверхностность «юбилейных» сборников, т.к. они зачастую готовятся в состоянии «цейтнота», когда необходимость уложиться в нужный срок гораздо важнее качества выполненной работы (главное — «вовремя отчитаться»). К сожалению, иногда печальна и судьба этих сборников: большая часть тиража уходит на подарки по разным поводам разным лицам, которым это абсолютно не нужно, зато до целевой аудитории издания не доходят.

Сборникам исследуемого периода характерны общие недостатки: 1) несоблюдение основных критериев отбора документов для включения в сборник[53]; в ряде анализируемых сборников слишком заметно, что в издание включены только документы, соответствующие концепции сборника (или, вернее, современной идеологической установке); 2) слабость предисловий, где нередко историческая часть подменяется «лозунговостью», а археографическая сводится к описанию разделов сборника; 3) недостаточно внимания уделяется оформлению: практически во всех предисловиях указывается, что сборники подготовлены в соответствии с «Правилами издания исторических документов СССР», однако часто это остается только на уровне декларации, а на деле обнаруживаются многочисленные и довольно значительные отступления от Правил; 4) зачастую небрежно выполнена предпечатная подготовка сборников: особенно это касается работы редакторов, которая порой просто отсутствует; 5) во многих сборниках заметна недооценка значения НСА, следствием чего становится его неполнота и низкий уровень подготовки; 6) в ряде изданий состав редколлегии идентичен или во многом совпадает со списком составителей, что, на наш взгляд, неверно.

Подводя итоги, считаем необходимым рекомендовать:

1. При выборе тематики сборников руководствоваться не только юбилейными датами, но и особенностями архивных фондов регионов; больше внимания уделять публикации уникальных документов и документов раннего периода (если такие документы есть в составе архивных фондов), вводя их научный оборот, делая более доступными широкому кругу пользователей, в том числе и с точки зрения обеспечения сохранности подлинников.

2. В ходе работы над сборником (выявление, отбор, археографическая обработка документов, подготовка НСА) необходимо более четко соблюдать «Правила издания исторических документов СССР». Да, безусловно, они в ряде случаев устарели[54], но на смену им не пришло ничего более универсального и соответствующего современному состоянию археографии.

3. При недостаточности тиражей (а тиражи в 100—300 экземпляров вряд ли можно считать достаточными) и невозможности переиздания, хотелось бы рекомендовать после того, как весь тираж издания разойдется, публиковать pdf-файлы сборников на официальных интернет-ресурсах государственных архивных учреждений или на дружественных сайтах для обеспечения широкого доступа пользователей.

Выполнение этих рекомендаций, учитывающих общепризнанные нормы археографии, позволит государственным архивам ПФО вывести свою публикаторскую деятельность на более высокий уровень, с тем, чтобы количество начало переходить в качество.


[1] Пудалов Б.М. Документальные издания государственных архивов Приволжского федерального округа в 2002—2007 гг. (опыт и проблемы) / Информационно-методический бюллетень научно-методического совета архивных учреждений Приволжского федерального округа. 2010. № 4. С. 63.

[2] Эта тенденция сохраняется в ПФО с 2002 года (см.: Пудалов Б.М. Указ. соч. С. 64).

[3] Всего в период с 2011 по 2014 г. архивистами ПФО было подготовлено 8 документальных изданий по этой тематике (12.5% от общего числа), ставших своего рода открытием, т.к. до сих пор практически не изучалась региональная история периода «Наполеоновских войн».

[4] Солдатские письма / сост.: О.А. Байкова, А.С. Батяев, Г. И. Григорьева [и др.]. — Саранск, 2005.

[5] Правила издания исторических документов в СССР. — М., 1990.

[6] Письма из войны / Респ. архив. служба РМ [и др.; сост.: Ю.Ф. Юшкин (рук.), А.С. Батяев, А.В. Белоусов и др.;…]. — Саранск, 2010. 432 с.

[7] См. письма Анатолия Степановича Кузьмичева (с. 216−218). В сборник включено 2 письма этого автора. К каждому письму сделан полный заголовок: «Письмо жителя д. Михайловки Ардатовского района А.С. Кузьмичева, находившегося на строительстве Сурского оборонительного рубежа, матери Анне Павловне» и «Письмо курсанта Орджоникидзевского (в заголовке Орджоникидзенского — прим. А.П.) военного училища А.С. Кузьмичева в д. Михайловку Ардатовского района матери Бутузовой Анне Павловне». Возникает ряд вопросов: если перед письмами есть полное имя автора, зачем его включать в заголовок; почему в заголовке первого письма не указано, куда пишет автор, а в заголовке второго письма указано; почему в заголовке первого письма не указана фамилия матери, а в заголовке второго указана?

[8] К примеру: к письму на с. 217 — «Живем в деревне Слободе Сурского района, то есть бывшего Промзина» есть следующий комментарий: «Село Сурское до 1931 г. называлось Промзино». Комментария явно недостаточно, т.к. речь идет уже не Мордовской АССР, откуда родом автор, а об Ульяновской области.

[9] «Я пока жив…» (Фронтовые письма 1941−1945 гг.) / Сост. М.Ю. Гусев. — Н. Новгород: Комитет по делам архивов Нижегородской области, 2010. — 304 с.: 8 ил., тираж 1000 экз.

[10] ЦАНО.Ф. Р-6217. Оп. 6. Д. 44.

[11] См. д-ты № 4, 5 — письма А.М. Белова, д-т № 36 — письма Б.М. Дегтева, д-т № 126 — письма А.Е. Матвеева и др.

[12] Например, под подписью «П.И. Павлинов» размещена фотография Героя Советского Союза Валентина Егоровича Ситнова, письмо которого опубликовано в сборнике (док. № 161). Не соответствует подписи фотография, аннотированная как «А.И. Мандрусов». Среди имеющихся в архиве копий писем Алексея Ивановича Мандрусова есть и копия его фотографии с подписью — на ней совсем другой человек, нежели на фотографии на вклейке в книге (ЦАНО.Ф. Р-6217. Оп. 6. Д. 32).

[13] Например, д-т № 91: из коллективного письма командования одной из воинских частей с благодарностью артистам горьковских фронтовых бригад опущено около половины текста, в том числе и имена самих артистов (ЦАНО.Ф. Р-5877. Оп. 1. Д. 14. Л. 16−17).

[14] «Мы все войны шальные дети…» (дневники периода Великой Отечественной войны): сборник документов. Саратов, 2010.

[15] Именно за это составители были раскритикованы В.В. Кондрашиным, проанализировавшим археографические ошибки и недочеты сборников документов, подготовленных архивистами Приволжского федерального округа. Анализу, в частности, был подвергнут ряд сборников к 65-летию Победы, в том числе и «Мы все войны шальные дети…» (дневники периода Великой Отечественной войны). См.: Кондрашин В.В. Проблемы археографии в региональных документальных изданиях // Отечественные архивы. 2015. № 1. С. 41−41.

[16] Испытание войной: сборник документов их фондов КОГКУ «ГАСПИКО» о начале Великой Отечественной войны в Кировской области / Сост. В.С. Жаравин, Е.Н. Чудиновских; под ред. Ю.А. Балыбердина, А.А. Машковцева, Е.Н. Чудиновских. — Киров, 2011; То же 1942 г. Киров, 2012; То же. 1943 г. Киров, 2014; То же. 1944 г. Киров, 2014; То же. 1945 г. Киров, 2015.

Анализируются только 1−4 тт., т.к. т. 5 выходит за хронологические рамки доклада.

[17] См. Испытание войной. 1941 г.: раздел «Родина, дай мне оружие!» занимает более 100 стр. (40 д-тов), а раздел «Здесь госпиталь, здесь тянут жизни нить» — меньше 20 стр. (13 д-тов). Эта ситуация характерна для всех 4 анализируемых сборников.

[18] Определение степени подлинности документов в ряде случаев вызывает сомнение. К примеру, д-т № 33 Представление к присвоению звания заслуженного врача РСФСР Волкова Григория Кузьмича (См.: Испытание войной. 1943 г. С. 58—59) составители посчитали подлинником, при этом на документе отсутствуют подписи и секретаря обкома ВКП (б), и председателя облисполкома, о чем указано в текстуальных примечаниях. Вероятно, речь идет о черновике, отпуске или копии, но не о подлиннике.

[19] Не все примечания информативны для неподготовленного читателя. К примеру, примечание к грифу «строго секретно» — документ из «особой папки» (См.: Испытание войной. 1943 г. С. 19). Или примечание к д-ту № 16 (Испытание войной. 1943 г. С. 36—37): в архивной справке о партизанке Л. Кассихиной указано «Выбыла из партизанского отряда 20 сентября 1943 г. при соединении партизан с частями Советской Армии». В примечании указано, что «правильно — Красной Армии» без указания причин. Это примечание верно, но необязательно. Если составители сочли необходимым включить это примечание в сборник, тогда логично было бы объяснить, что речь идет об анахронизме. Термин Советская армия появился в феврале 1946 г., что привычно составителю архивной справки (она датируется 19 ноября 1962 г.), но не правильно для периода войны.

[20] К примеру, составители разъясняют сокращение «Детгиз» как издательство «Детская литература» (См.: Испытание войной. 1942 г. С. 337), хотя правильная расшифровка — «Детское государственное издательство», название «Детская литература» появилось только в 1963 г.; КОГИЗ (См.: Испытание войной. 1943 г. С. 287) составители расшифровывают как Кировское отделение государственного издательства, тогда как КОГИЗ — Книготорговое объединение государственных издательств, что подтверждает и заголовок документа № 140 письмо Кировского отделения КОГИЗа Кировскому областному издательству о пожеланиях по тематическому плану издательства (См. с. 258); ППС на с. 289 того же тома расшифровывается как почтово-полевая служба, а речь идет о почтово-полевой станции и т. д.

[21] Башкирия в годы Первой мировой войны. 1914−1918: Сборник документов и материалов /сост. Р.Н. Рахимов [и др.]. — Уфа: Китап, 2014. — 448 с. Тираж 1000 экз.

[22] Д-ты № 61 и 62, касающиеся начала боевых действий между Россией и Турцией на Черном море не имеют отношения к проблематике сборника, как и д-т № 126 о мобилизации ратников Варшавского генерал-губернаторства и украинской Холмской губернии.

[23] Около половины «документов» являются перепубликацией материалов из газеты «Уфимские губернские ведомости» и других местных периодических изданий.

[24] К примеру, раздел II «На фронтах Великой войны. 1914—1918 годы» не содержит документов, датированных 1918 г.

[25] Уточнить сведения возможно по адрес-календарям и справочным книжкам, ежегодно выпускавшимся в каждой губернии.

[26] Примеров немало: зачеркивания, утраты текста и пр. не оговариваются в текстуальных примечаниях; отсутствуют указания на наличие резолюций и помет, которые, судя по размещенным в издании иллюстрациям, имеются на публикуемых документах (См. с. 406); при восстановлении недостающих знаков препинания, составители заключают их в квадратные скобки, что не требуется по Правилам. Встречаются неточности в оформлении легенд: копии документов в легенде обозначены как «подлинник» (д-т № 226, 228), явно писарский текст формулярных списков интерпретируется как «рукопись» (д-т № 134−138) и т. п.

[27] Казанская губерния в период Первой мировой войны: сб. документов и материалов / под общ. ред. Д.И. Ибрагимов; отв. сост. Л.В. Горохова; сост. О.Е. Пантелеева, О.В. Федотова, Н.А. Шарангина; предисл. Р.А. Циунчука и О.В. Федотовой. — Казань: Главное архивное управление при Кабинете Министров Республики Татарстан, 2014. — 208 с. Тираж 300 экз.

[28] При этом составители при публикации извлечений оговаривают, что «опущенные части текста, не имеющие непосредственного отношения к теме или незначительные по содержанию, отмечены отточиями и скобками без изложения содержания в подстрочных примечаниях», что противоречит ст. 159 Правил. Хотя в ряде случаев содержание опущений оговаривается (См. с. 138, 139).

[29] См. д-т № 32 и др.

[30] См. д-т № 43 и др.

[31] См. д-т № 38 с. 66−69.

[32] Л.А. Шайпак в своей статье, опираясь на архивные документы ф. 1720 РГВИА, приводит данные по всему Казанскому военному округу того же периода, сообщая, что всего «на сборные пункты в начале августа 1914 г. не явилось без уважительных причин 22 700 человек. Кроме того, заявили себя больными 173 809 человек, или 28,4% всех призываемых по 14 у.е.здам округа. Эти данные позволяют утверждать, что многие рабочие и крестьяне или вовсе не явились на сборные пункты, или под предлогом болезни старались избавиться от воинской повинности. О том, что заявления о болезни носили характер предумышленной симуляции, видно из следующего: при общем числе (указано выше) заявивших о болезни, 40% из них подали заведомо ложные сведения и только 45,9% переосвидетельствованных были признаны негодными к военной службе». Одним из факторов, ускорявших формирование антивоенного настроения у солдат, было массовое уклонение богатых от военной службы в качестве ратников ополчения и в иных формах. Только с 1 июня 1916 г. по 1 января 1917 г. по Казанской местной бригаде поступило 284 жалобы на 504 уклоняющихся от службы. Особенно много жалоб было по Казанскому уезду, где отсрочки получили 16 423 человека. См.: Шайпак Л.А. Рост антивоенных настроений солдат как отражение кризиса русской армии в годы Первой мировой войны // Вестник Военного университета. 2007. № 1 (9). С. 92−99.

[33] Там же.

[34]Арбузьев П. Дела и люди военного времени: ноябрь 1914 — май 1915 г. Санкт-Петербург: Библиотека великой войны. 1915. — 178 с.; Ленин В.И. Социализм и война (отношение РСДРП к войне) // Полное собрание сочинений. Т. 26. С. 307−350; Труды по исследованию и использованию опыта войны 1914−1918 гг. Военно-исторический сборник. Вып. 1. М. 1919 г. и др.

[35] Россия в мировой войне. 1914−1918 гг. (в цифрах). — М.: СССР ЦСУ, отдел военной статистики, 1925. 103 с.; История первой мировой войны. 1914−1918 гг.: в 2-х т.; под ред. д-ра ист. наук И.И. Ростунова; т. 2. М.: Наука, 1975. 607 с. Подробнее см. Первая мировая война: задачи изучения архивных документов (https://www.archive-nnov.ru/?id=6187) и Пудалов Б.М. История Первой мировой войны: взгляд архивиста (https://www.archive-nnov.ru/?id=6697).

[36] Самарская губерния в годы Первой мировой войны. Июль 1914-февраль 1917 гг. Сборник документов. /Ответственный составитель О.В. Зубова. — Самара: ООО «Медиа-Книга», 2014. — 732 с.: ил. - 500 экз.

[37] «Всемилостивейше повелено быть саратовским губернатором…». К 150-летию со дня рождения П.А. Столыпина. Сборник документов. Саратов: ООО «Типография ТИСАР», 2012. 272 с., 24 с. илл. Тираж 200 экз.

[38] Саратовский губернатор П.А. Столыпин в зеркале документов. Сборник документов государственного архива Саратовской области. Саратов: Издательство «Архитектор-С», 2007. 345с.; (усл.-печ.л. не указаны), тираж 1500 экз.

[39] Составители указали, что «буквы, вышедшие из употребления, заменены на современные, обозначающие тот же звук. <…> Окончания в словах, к примеру, „мятежнаго“, „ея“, „средняго“ приведены в соответствие с их современным произношением». Вроде бы все правильно, но Правила 1990 г. предельно четко предписывают воспроизводить тексты XIX — XX вв. по современным правилам правописания (См. ст. 100), поэтому нет необходимости в столь подробных разъяснениях.

[40] См. с. 138 — биография Н.М. Архангельского и краткая характеристика предваряют д-т № 28 и т. д.

[41] Это замечание уже высказывалось Б.М. Пудаловым в адрес публикации упомянутых документов, в составе сборника «Саратовский губернатор П.А. Столыпин в зеркале документов», однако не было учтено составителями ни при переиздании сборника «Саратовский губернатор П.А. Столыпин в зеркале документов», ни при подготовке анализируемого сборника (См.: Пудалов Б.М. Документальные издания государственных архивов Приволжского федерального округа (Опыт и проблемы) // Информационно-методический бюллетень научно-методического совета архивных учреждений Приволжского федерального округа. 2010. № 24. С. 77).

[42] Исключение, пожалуй, составляет заголовок к д-ту № 28: «Из записок Н.М. Архангельского „Из моих воспоминаний“», который не содержит датировки документа, хотя в предваряющем документ тексте есть указание возможной датировки, да и определение «записки» избыточное.

[43] Архивная служба Удмуртии. 90 лет. 1923−2013: документы и материалы [Текст]: сборник документов и материалов / Сост. Н.В. Василенко, к.и.н. О.И. Васильева, Е.С. Воронцова, Е.В. Горбушина, Н.А. Красильникова, к.и.н. И.А. Ложкина, В.П. Напольских, С.Н. Некротюк, Г. И. Самарцева, Е.М. Ушакова, к.и.н. С.В. Чучалов (отв. сост.); Комитет по делам архивов при Правительстве УР. — Ижевск: Цифровая типография «МарШак», 2013. — 656 с.: ил. — 325 экз. (41 усл.печ.л.).

Архивная служба Чувашской Республики. Документы и материалы. Июль 1941−1991 гг. Том II. / сост. Н.А. Выйкин и др. — Чебоксары: Новое время, 2013. — 516 с. 100 экз.

[44] В докладной записке старшего инспектора ЦАУ РСФСР М.П. Кузьмина о состоянии Вотского областного архивного бюро от 13.01.1931 г. (документ № 47) отмечается, что одним из недостатков является «отсутствие связи с научно-исследовательскими организациями». В докладе о положении архивного дела в УАССР от марта 1935 г. (документ 62) улучшений не отмечено, читального зала не было (см. также документ № 57), а «выдача архивных материалов для занятий происходит в незначительном количестве» (с. 119); здесь же перечислена тематика 5 выставок, так или иначе связанная с Октябрьской революцией или Гражданской войной, упомянут доклад по радио на тему «Архивы — на службу соцстроительства» и 3 статьи в местной печати. Подготовки крупных форм публикаций не отмечено. В 1936 г. отмечалось, что «архивохранилища пришли в совершенную негодность, от сырости архивные материалы гибнут (с. 131)… двери в архивохранилища часто заваливают ящиками и разного рода отбросами, так что к ним невозможно пробраться… читального зала нет и работникам, приходящим работать по изучению материалов, совершенно негде заниматься». В документах сборника читальные залы начинают упоминаться в начале июня 1941 г. (см. документ № 87), и лишь 10.09.1941 г. допуск в читальные залы пользователям был прекращен; исключение составили представители партийных органов, военного командования, органов НКВД, судебно-следственных органов и органов прокурорского надзора, а также сотрудникам архивов. Но речь идет об изменении правил допуска в читальные залы в военное время (документ № 94), а не «тотальном засекречивании» и недопуске граждан к архивным документам. В 1947 г. был возобновлен допуск научных работников, в частности, к работе с документами партархива (документ № 112). Кроме этого, краткая справка о сети и работе архивных органов НКВД УАССР и государственных архивов УАССР по состоянию на 01.01.1944 г. (документ № 106) в большей степени свидетельствует о расширении видов и направлений использования архивных документов (в частности, подготовка к публикации сборников документов), а не о «сужении сферы использования».

[45] Археографическая обработка документов производилась в соответствии с «Правилами издания исторических документов в СССР» (М., 1990). Составители уточняют, что «каждый документ сопровождается легендой, содержащей поисковые данные документа, подлинность документа не указывается» (см. с. 19), однако и способ воспроизведения в легенду тоже не был включен без обоснования причин.

[46] В частности, утверждение составителей, что «в сборник отобраны документы, наиболее полно отражающие историю архивной службы в республике за 1918—2013 гг. в неразрывной связи с ее социально-политической историей и развитием архивного дела в стране» (см. с. 18) содержит сразу несколько фактических ошибок: во-первых, история Вотской автономной области (1932 г. — Удмуртская автономная область, с 1934 г. — УАССР) начинается с 4 ноября 1920 г., ранее территория входила в состав Вятской губернии; во-вторых, архивная служба в Вотской автономной области начинает складываться в конце 1923 г., поэтому не может идти речь об истории архивной службы в республике с 1918 г., да еще и в «неразрывной связи с историей республики».

[47] Чувашская Республика в 1941—1991 гг. называлась Чувашская автономная советская социалистическая республика (ЧАССР). Более корректно было бы назвать сборник «Из истории архивной службы Чувашской Республики».

[48] Из истории казанской иранистики: сб. документов / Отв. сост. Л.В. Горохова; сост. О.Е. Пантелеева, О.В. Федотова, Н.А. Шарангина. — Казань: Главное архивное управление при Кабинете Министров Республики Татарстан, 2013. — 208 с. Тираж 350 экз.

[49] К примеру, в д-те № 56 опущено арабографичное написание заглавия одной из глав Корана, названной в документе «глава света». Текстуальное примечание сообщает лишь факт того, что было опущено арабографичное написание. Вероятно, речь идет о 24-й суре Корана «Ан-Нур» («Свет»), но об этом пользователю придется догадываться самому или обращаться к подлиннику. Мотив изъятия арабографичных написаний из сборника, посвященного именно истории развития иранистики, непонятен. Если все упиралось в какие-то типографские трудности, то возможности современного программного обеспечения вполне позволяют передать любые тексты.

[50] В примечаниях к документу № 25 допущена ошибка в написании фамилии автора: вместо «de Sacy» — «de Jacy» (прим. 28); искажены инициалы имени Эрнста Фридриха Карла Розенмюллера: вместо «E.F. C.» — «E.T. C.», а место издания его труда названо «Leipsiae» вместо «Lipsiae» (прим. 29); в названии книги «glossaris» вместо «glossario» (прим. 30) и т. п. Это, прежде всего, свидетельствует о редакторских недоработках при считке и сверке сверстанного текста.

[51] «От Петра губернии берем начало…» (становление Нижегородской губернии в документах первой четверти XVIII века): сборник документов / сост. Е.Э. Ешан, С.В. Сироткин. — Нижний Новгород: Центр. архив Нижегор. обл., 2014. — 296 с.

[52] В частности, составители оговаривают, что при публикации документов сохранена датировка по старому стилю. И здесь же составители разъясняют, что для перевода дат следует прибавить 11 дней к указанной в документе дате. Этот комментарий излишен в научном издании, но так как составители изначально рассчитывали этот сборник на широкую аудиторию, то он, несомненно, полезен.

[53] Составители сборников документов находятся изначально в более выгодном положении по сравнению с исследователями, т.к. составители при подготовке сборников могут оставаться объективными, не следовать установкам общества или моде.

[54] К примеру, принцип коммунистической партийности уже не может являться критерием отбора документов к публикации (см. ст. 40), подход к составлению списка сокращений тоже изменился, т.к. приведенные в Правилах примеры (райком, ревком и пр.) уже не являются общеупотребительными и не встречаются в разговорной речи.

  • Новости и события
  • Комитет по делам архивов
    Орган государственного управления архивным делом в области, контролирует соблюдение архивного законодательства, руководит работой 10 государственных казенных учреждений, осуществляет методическое руководство деятельностью 50 муниципальных архивных учреждений и около 3 тысяч архивных организаций. Комитет также ведет централизованный государственный учет архивных документов области на базе программного комплекса «Фондовый каталог».
  • Государственные казенные учреждения
    Комитет и подведомственные ему государственные архивы образуют Государственную архивную службу Нижегородской области
  • Муниципальные архивные учреждения
  • Научно-методический совет архивных учреждений ПФО
    Постоянно действующий совещательный орган архивных учреждений субъектов Российской Федерации, входящих в состав Приволжского Федерального округа, созданный в целях совершенствования их работы в области архивоведения, документоведения, археографии; обобщения и распространения передового опыта, использования его для улучшения практической деятельности архивных учреждений.

Внедрение — Graphit

Технология — Treegraph

Яндекс.Метрика